Мои увлечения

Аброл Кахаров

МАМА

воспоминания

Внезапно заболела Мама. Впервые утром она не смогла встать и попросила нас вскипятить чай самим. Стояли мерзкие холодные дни. Пронизывающий на сквозь промозглый ветер не стихал.

Весь день до болезни мама пекла горячие лепешки во дворе и сильно простудилась. У неё была высокая температура. Врачи признали воспаление легких, уколы, и лекарства не помогли. Жар не спадал. Мама начала бредить.

Она стонала и произносила наши имена...Братишка и я лежали уткнувшись в одну подушку на краю сандала. Все ночи вокруг мамы сидели старушки и медленно в пол голоса исполняли молитвы.

Мама шепотом повторяла некоторые слова. Однажды мама пришла в себя и попросила подойти к ней Младшую бабушку и нас. Мы на корточках облепили её.

Она приоткрыла глаза и осмотрела всех нас. Глаза её наполнились слезами. Прикрыв глаза она долго молчала и затем стала говорить:"Все люди приходят в этот мир по воле Создателя для испытаний... Люди оставляя этот мир должны покаяться в своих грехах и попросить прощение...

Вы знаете нашего соседа русского старика Москаева по просите у него прощение за мой грех... Этим летом когда был сильный ветер несколько спелых персиков осыпались с его сада в наш двор. Рано утром я собрала их в ведёрочко и оставила на кухне. Понадеялась на то, что когда придет кто нибудь из мужчин нашего рода я смогу передать персики хозяину... Но не смогла... мои дети не знали об этом и съели... Это моя оплошность... это мой грех.

И ещё... на зеленом базаре от входных ворот с левой стороны есть пожилой белобородый кузнец. Я купила у него металлический совочек для золы и не хватила разменной монеты. Я осталась ему должна две Таньги... Намеревалась отнести, но заболела... Попросите у него прощение... и верните ему деньги.

"Говорила мама медленно. Затем мама уснула, несколько раз повторив:" Бог простит..,бог простит..."

Проснулся я от пронзительного крика сестры... Мама на кого ты оставила нас? "Тихо... тихо... нельзя... ещё ночь"-сказала ,всхлипывая, бабушка.

Меня стали быстро одевать во что-то новое. Приехал дядя Дадажан. Он поднял меня с земли и я оказался в седле перед ним.

Лошадь рысью понесла нас по домам наших близких и родных. Многие дворы я узнавал. Мы с мамой здесь бывали на поминках. Стояла тёмная ночь. Все люди спали.

Входные ворота у них были закрыты. Дядя настойчиво стучал рукояткой кнута по двери. Внутри двора загоралась тусклая керосиновая лампа и слышался хриплый старческий женский голос."Это я , Дадажан, мы с Абролхоном пришли сообщить Вам, что покинула нас и ушла в иной мир моя племянница Хабибахон."-громко выпаливал дядя и мы двигались дальше, оставляя за собой кричащих и плачущих родственников.

Начало светать. Мы подъехали к воротам зеленного базара и без труда нашли белобородого кузнеца, который только что открыл свою лавку и начинал разжигать огонь в печи. Мы спешились. Дядя привязал лошадь и громко поприветствовал хозяина. "Добро пожаловать! Мира и спокойствия Вам" ответил кузнец и протянул сложенные вместе ладони дяде и мне.

Обменявшись рукопожатиями они мягко провели руки по щекам и погладили кончики своих бород. Нечто подобное изобразил и я. " Сейчас будет чай", засуетился кузнец.

" Не надо беспокоится, мы торопимся приступил к своей речи дядя."Дочь известного городского муллы, ишана Саитхана, мать присутствующего Абролхона, наша любимая племянница Хабибахон просит у Вас прощение и передают через нас свой долг за купленный металлический совок для золы."-выговорил длинную речь дядя и добавил: "По воле Всевышнего она покинула этот мир сегодня."

" О! боже"- воскликнул кузнец и всплеснул руками. Тут же присев на корточки начал молитву с пожеланиями места в раю моей маме.

Закончив молитву старик протер слезы и посвятил нас в своё горе о том, что он остался один без помощников и его два сына погибли на фронте. "Перед Богом и Вами я заявляю трижды и тысячу раз, что прощаю долг две Таньги и не надо мне их возвращать."-заявил белобородый сгорбившийся человек.

"Слава богу, спасибо за прощение. Но две Таньги Вы должны принять из рук её сына"- сказал дядя и протянул мне два двадцатикопеечника.

Я протянул копейки старцу. Он медлил, но затем взял мои дрожащие руки поцеловал их и заплакал, обняв меня. Я зарыдал.

Когда мы вернулись домой, наши дворы были заполнены до отказа. Во внутреннем дворе Ичкари неистово рыдали женщины.

Во внешнем Ташкари толпились старики и подростки. Дядя вызвал из Ичкари сестру и братишку. Мы постучали в дверь соседей Москаевым и робко вошли в их двор.

Сестра держала на руках малолетнего братишку и плакала, я держался за сестру и тоже плакал.

Дядя просил прощения за нас и за маму.

Старик Москаев крестился и протирал слёзы.

На какое-то мгновение всё стихло. Из ичкари мужчины на плечах вынесли ярко украшенное похоронное ложе с телом матери и поставили у выхода. Исполнился прощальный обряд молебна. Открылись ворота. Меня поставили впереди. Я шел с палкой в руке. На мне был разноцветный полосатый, национальный халат, тюбетейка и новые ботинки.

Начало здесь